| "Культура" греха (продолжение) |
 |
 |
 |
|
О, род неверный!.. доколе буду терпеть вас? (Мк., 9: 19) Итак, продолжим!  Обращает на себя внимание одно немаловажное, кстати, и очень существенное обстоятельство. Нас часто не то чтобы отпугивает, но по–особенному настраивает торжественное обращение ветхозаветных пророков: «И сказал Господь!..» То есть нас приводит в приподнятое состояние изначально высокопарная тональность на первый взгляд глубоких философских постулатов. И это объяснить можно. Беспредельное величие Господа и предполагает недоступное нашему земному разуму осмысление Его замыслов. Но при внимательном и, естественно, вдумчивом размышлении на деле всё оказывается гораздо проще. Создатель вполне учитывает наше с вами несовершенство и, пытаясь донести до нас очевидное, указывает на вполне доступные понятия: «Не убий, не укради… не пожелай… всего елика суть ближняго твоего». Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы постичь простейший уровень поистине воспитательных увещеваний. Вспомните своё детство: «Сиди за столом прямо, не болтай ногами, не ковыряй в носу…» И мы, современники, прожившие в «христианском пространстве» более двух тысячелетий, очень уж по-детски упрямо не хотим прислушаться ко всему этому, тогда как… Но об этом позже… Почему мы обозначили наш материал ёмким заголовком – «Культура» греха? Слово «культура» мы заключили в кавычки, понимая его изначально как квинтэссенцию высокого нравственного и морального уровня в представлении современного человека. Как слово, которое в нашем понимании никак не согласуется с мрачноватым и вместе с тем с таким сложным и неоднозначным понятием, как ГРЕХ! Ведь «квинтэссенция» (лат. quinta essential – пятая сущность) означает самое главное, наиболее существенное, «истинную основу» всего сущего. И тем не менее мы сознательно объединяем два этих понятия, предлагая читателю во всём разобраться вместе с нами. «Культура греха» (культура без кавычек) реально существует и обрастает всё новыми и новыми оттеночными дополнениями, исследовать которые в полной мере нет никакой возможности в пределах журнальной статьи. Обратимся вначале к этимологии очень древнего, возникшего в латинском языке понятия «культура» (cultura). *** На досуге я забрался в справочные источники и обнаружил много интересного. Этимология слова «культура» имеет глубокие исторические корни. Оказывается, оно произошло от colere, имеющего множество значений. «Населять», «культивировать», «возделывать», «ухаживать», «почитать», «покровительствовать». И впервые его употребил Марк Порций Катон Старший (234–149 до н.э.) в своём трактате о земледелии, который назывался De agri cultura («Аграрная культура»). Трактат, кстати, был посвящён не просто обработке земли, но и «ухаживанию», что предполагало не столько физическую работу на ней, но и особенное, душевное к земле отношение. Катон настоятельно рекомендовал римским «аграриям» «знакомиться» с покупаемым участком, обходить его, привыкать к нему. Участок земли непременно должен «нравиться», и, чем больше будешь им любоваться, тем больше будешь привязываться к нему. Он должен стать «своим», родным, близким, любимым. (И он непременно ответит тебе взаимностью.) Если же понятие «нравиться» отсутствовало при торговой сделке, значит, не предполагалось и хорошего ухода за участком земли, исчезал элемент культуры!
Следует заметить, что римляне употребляли слово «культура» с каким-нибудь объектом в родительном падеже, в словосочетаниях, означающих совершенствование, улучшение того, с чем сочеталось. Culture juries – выработка правил поведения, culture lingual – совершенствование языка… Ещё более усложнил понятие слова «культура» Марк Туллий Цицерон (106–43 до н.э.). В своих знаменитых «Тускуланских беседах» он употребляет его в переносном значении: философию называет «культурой души» (cultura animae). Блистательный римский оратор и философ называл человека, занимавшегося и увлекавшегося философией, обладателем культуры духа и ума. Много позже немецкий юрист и историк Самуэль Пуфендорф (1632–1694) слово «культура» стал употреблять в своих трудах уже не с объектом в родительном падеже, а как вполне самостоятельное понятие. Он применял его к воспитанному в обществе «человеку искусственному», противопоставляя его «естественному», то есть необразованному.  Мыслители Просвещения в XVIII веке, объясняя особенности человеческого бытия и образ жизни конкретного человека, стали использовать термин culture в противовес naturale – природа… Средство возвышения человека, совершенствование его духовной жизни и нравственности, исправление пороков – именно так трактовалось вошедшее в «культурный» обиход это развивающееся слово. К культуре относилось то, что касалось развития, самосовершенствования человека. Немецкий просветитель И.К. Аделунг в 1782 году издал книгу «Опыт истории культуры человеческого рода», в которой впервые слово «культура» внедряется в философский, научный и повседневный обиход. В первом томе книги И.Г. Гердера (1744–1803) «Идеи к философии и истории человечества» слово Kulture приобретает философское содержание, переставая служить метафорой. И, что важно для нас, Гердер первым стал употреблять термин «культура» во множественном числе. И хотя он имел в виду уникальность разных национальных культур, мы это используем для доказательства существования термина «культура греха», где два, казалось бы, не стыкующихся понятия объединены общими кавычками, и об этом мы и будем говорить в дальнейшем. Справедливо было бы заметить, что понятие культуры в европейский обиход внедрялось достаточно медленно. Господство над природой с помощью знаний и ремёсел и духовное богатство личности – всего два аспекта включал в себя этот термин, который, кстати, почти не употребляли столпы немецкой философии – Кант и Гегель. Вместо слова «культура» Гегель употреблял слово Building («образование»), и Кант сводил культуру к дисциплине ума. Суть культуры в трактовке последнего заключалась в господстве морального долга над проявлением чувств. В России слово «культура» вошло в обиход лишь в первой половине XIX столетия. Выделялось два его значения: «земледелие», «образованность». Наиболее развёрнутое определение дал ему академик и заслуженный профессор Императорской Санкт-Петербургской медико-хирургической академии Данила Михайлович Велланский (1774–1847). Он ввёл термин «культура» в научный обиход. Термин «культура» в небольшой мере способствовал становлению культурно-философских идей в России, хотя широкого распространения так и не получил. В языке А.С. Пушкина слово «культура» отсутствует напрочь. Зато великий поэт широко применяет понятие «просвещение», к которому относился весьма неоднозначно:
Судьба земли повсюду та же: Где капля блага, там на страже Уж просвещенье иль тиран. («К морю», 1824)
И Н.В. Гоголь давал слову «просвещение» совсем иное толкование. В 1846 году он писал: «Мы повторяем теперь ещё бессмысленное слово «просвещение». Даже и не задумывались над тем, откуда пришло это слово и что оно значит. Слова этого нет ни на каком языке, оно только у нас. Просветить не значит научить, или наставить, или образовать, или даже осветить, но всего насквозь высветлить человека во всех его силах, а не в одном уме, пронести всю природу его сквозь какой-то очистительный огонь. Слово это взято из нашей Церкви, которая уже почти тысячу лет его произносит, несмотря на все мраки и невежественные тьмы, отовсюду её окружавшие, и знает, зачем произносит» (Статья из «Переписки с друзьями»). Иными словами, глубинный, исконный для русского сердца смысл понятия «просвещение» Гоголь видит в бесценном наследии христианской веры. Вот почему его пониманию просвещения в полной мере соответствует словосочетание «духовная культура», или «Культура Духа». Более широкое толкование этимологии слова «культура» дали русские религиозные философы ХХ века Н.А. Бердяев (1874–1948) и П.А. Флоренский (1882–1943). Они толковали его как производное не от colere-cultura, указывающего на изначальную связь понятия с земледелием, но от «культа», связывая понятие «культура» с духовной сферой и непосредственно с религией. «Большинство культур, сообразно своей этимологии (cultura есть то, что имеет развиваться из cultus), было именно прорастанием зерна религии, горчичным деревом, разросшимся из семени веры», – считал П. Флоренский. Сходного мнения придерживался и Н. Бердяев. «Всякая Культура (даже материальная) есть Культура духа, всякая Культура имеет духовную основу – она есть продукт творческой работы духа над природными стихиями», – писал философ. И тут мы подходим к главному в нашей теме: очень важному осмыслению понятия слова «культура» немецким философом и историком культуры Освальдом Шпенглером, отражённому в его книге «Закат Европы». В ней он чрезвычайно убедительно и логично противопоставляет понятия «культура» и «цивилизация». По его мнению, цивилизация является гибелью культур многих народов. Следует заметить, что шпенглеровское «откровение» давно будоражило умы западных и русских философов, но сформулированное в научной книге произвело подлинную сенсацию. Идея противопоставления культуры и цивилизации принималась ими давно, но впервые была высказана в статье «Крушение гуманизма» Александром Блоком. Кстати сказать, Андрей Белый очень серьёзно осмысливал «культуру» как категорию. Однажды он прочёл доклад, в котором скрупулёзно пытался определить «Пути культуры»: «Понятие «культура» отличается необыкновенной сложностью, – обращался он к слушателям. – Легче определить понятие «наука», «искусство», «быт»… Культура определялась поэтом как «цельность, органическое соединение многих сторон человеческой деятельности…». А. Белый определил «культуре» своё собственное место и в жизни каждого человека, и в жизни нации. А это означает, что «культура» в ХХ и уж тем более в ХХI веках стала тем объектом, который необходимо изучать и исследовать и выводить из него общие закономерности.
***  Прежде чем обратиться к проблеме «культуры» греха, необходимо хотя бы вкратце разобрать этимологию слова «грех», которое в русском языке изначально соответствовало понятию «ошибка», «погрешность», «огреха». Греки понятие греха определяли словом, которое переводится как «промах», «погрешность», «провинность»; а иудеи – словом «хзт» – «непреднамеренный грех» или «промах». В «Иллюстрированной полной популярной Библейской энциклопедии», изданной в 1891 году архимандритом Никифором, дано следующее определение: Грех (преступление закона). Грех есть беззаконие (1 Иоан., 3:4). Он перешёл к человеку от диавола, прельстившего Адама и Еву и склонившего их преступить заповедь Божию. От греха Адамова произошли проклятие и смерть. Христиане определяют три вида греха: первородный, личный и родовой. Первородный грех – это повреждённость человеческой природы, возникшая вследствие греха прародителей. Личный грех определяется проступками против совести и заповедей Божиих. А родовой грех – это наследственность, обусловленная тяжёлыми преступлениями предков. Впрочем, последнее понятие не всеми признаётся. Определение родового греха – особая в данном народе наследственная приверженность какой-либо страсти, обусловленная тяжёлыми преступлениями по отношению к другим народам. За примерами далеко ходить не приходится: к ним можно отнести завоевания одними древними народами других и, конечно же, такие противоестественные проявления повреждённой человеческой природы, которые привели к фашизму, большевизму, сионизму. Рядом с этими «достижениями» человеческого осознанного существования я бы с удовольствием поставил и современную либеральную демократию! Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные (Мат., 7:15). Понятие греха у христиан непременно соседствует с покаянием, потому что грех – это не просто провинность, это нечто большее, противоестественное самой человеческой природе, противоречащее ей. Ибо человек создан по образу и подобию Божию. Грех – это трагическое, печальное следствие падения природы человеческого существа. И мы вынуждены жить в мире, переполненном искушениями и соблазнами, справиться с которыми не всегда в наших силах и не всегда удаётся. Мы зачастую беспомощны перед повседневными грехами, не можем справиться с ними самостоятельно, и только всемогущий Бог избавляет нас от них, если мы сердечно и искренне, и главное – вовремя, покаемся. Первородный грех повредил человеческую природу, после чего человек «погрязает» в личных грехах, поступая ежедневно вопреки собственной совести и заповедям Божиим. А ведь все мы так нуждаемся в конечном счёте в спасении! В той же «Библейской энциклопедии» можно найти изначальную трактовку имени начальника всех злых духов, князя бесовского – веельзевула, которого сам Господь называет сатаною. В Древнем мире, а именно в Малой Азии, именно так называли бога мух, или идола языческого божества, охранявшего человека от назойливых насекомых. Особенно почитался он в богатейшем филистимском городе Аккароне, падение которого в своё время предсказали пророки Софония и Захария. И это неслучайно, в низменных приморских местах между различными насекомыми особенно много водилось мух, сильно досаждавших городским жителям. За жителями этого города водились и присущие тогдашним языческим сообществам особенности. Их очень красочно и наглядно описал в своей книге, изданной в 1907 году в С.-Петербурге, доктор Е. Дюпуи. Называлась она «Проституцiя въ древности и половыя болезни». Но посмотрим на это с другой, неожиданной стороны. Перечислим все те грехи и слабости, которые мы исповедуем в ежевечерних Правилах. «Исповедаю Тебе Господу Богу моему и Творцу, во Святей Троице единому, славимому и поклоняемому Отцу, и Сыну, и Святому Духу, вся моя грехи, яже содеях во вся дни живота моего, и на всякий час, и в настоящее время, и в прешедшие дни и нощи, делом, словом, помышлением…» А это – объядение, пианство, тайноядение, празднословие, уныние, леность, прекословие, непослушание, оклеветание, осуждение, небрежение, самолюбие, многостяжание, хищение, неправдоглаголание, скверноприбытчество, мшелоимство, ревнование, зависти, гнев, памятозлобие, ненависть, лихоимство и те, которые одолевают наши чувства – зрением, слухом, обаянием, вкусом, осязанием и прочими, душевными вкупе и телесными… Представляете, скольких грехов мы должны избегать, прилагая для этого титанические душевные усилия. Быть христианином – это труд серьёзный. Я бы добавил к вышеприведённому списку наших слабостей и тщеславие – порок, которым наши с вами современники особенно заражены, порой в чрезвычайно мелочных проявлениях. Один мой знакомый гордится тем, что предки его чрезвычайно милой супруги были крепостными Александра Сергеевича Пушкина. Услышав это, я, знаете ли, даже «закомплексовал». Стал расспрашивать свою матушку о предках, но она не смогла ответить мне ничего утешительного. Среди моих предков крепостных не оказалось. И ещё бы я добавил к этому списку… И тем не менее мы должны держать все «наши греховные помыслы и привычки» в памяти и отмахиваться от них, как от назойливых мух. За каждой нашей «слабостью» стоит злой дух, управляющий нами бесцеремонно и безжалостно. И начальствует над ними веельзевул. Преподобный Макарий Великий рассуждал в своих беседах о трёх видах греха: «Как скоро удалишься от мира и начнёшь искать Бога и рассуждать о Нём, должен уже будешь бороться со своею природою (первородный грех), с прежними нравами (личный грех) и с тем навыком, который тебе прирождён (родовой грех)».  У православных христиан отношение к греху и его последствиям особое. Грех есть падение души человеческой, отдаляющий его от Бога, и исполнение заповедей Божиих нужно не Творцу для Его ублажения, а самому человеку для его же спасения. Человек заболел после грехопадения, и, чтобы исцелить его, на землю пришёл Спаситель – Сын Человеческий, указавший путь к выздоровлению. Творец, сжалившись над нашим родом, послал к нам Врача душ и телес, воздвигнув от Отеческих недр Единородного Сына Своего, Который благоволил «принять образ раба» (Фил., 2:7). Нужно обратить особое внимание на то, что греховным может быть не только действие, но и бездействие, а также слово, мысль, желание, чувство. И нужно прилагать поистине героические усилия, для того чтобы избежать повседневных грехов, таких, казалось бы, «естественных» и простительных человеку. Задумаемся над этим. И, чтобы спастись, нам ничего иного не остаётся, как по совету наших просветлённых старцев стремиться к глубинной тишине, какая бывает на дне озёр или в колодцах и глубоких хранилищах, и почаще затворяться в пустыне сердца своего, не впадая в дремотную тишину. Господь вправе требовать этого от нас, ибо Он слишком много нам дал. Вот теперь мы подошли наконец вплотную к так называемой «культуре» греха. Но об этом – в следующем номере. Владимир ПЕСТЕРЕВ (Продолжение следует) |
